Главная / Обзоры и мнения / Народная республика. Куда ведет Латвию демографический переход, или Почему в старину рожали больше
Фрагмент картины Владимира Маковского "Крестьянские дети"
Фрагмент картины Владимира Маковского "Крестьянские дети"

Народная республика. Куда ведет Латвию демографический переход, или Почему в старину рожали больше

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Как остановить депопуляцию Латвии? Ответ кажется очевидным: повысить рождаемость. Но сделать это очень непросто из-за фундаментальных причин, которые лежат далеко за пределами компетенции правительства маленькой прибалтийской страны.

Как уже показывала smartlatvia.lv, Латвия в плане демографии от большинства других стран Европы и мира отличается тем, что здесь население убывает сразу с двух сторон (большую подборку графиков смотрите здесь, Историю депопуляции в двух частях — здесь и здесь). Во-первых, его съедает миграция (из-за того, что уезжающих из страны с 1991 года неизменно больше, чем иммигрантов, мы потеряли более 440 000 человек), во-вторых, – негативный естественный прирост  (еще минус 280 000).

Прекратить эмиграцию на директивном уровне, будучи членом ЕС (да и вообще современного открытого мира), Латвия не вправе. Но, может, мы в силах остановить убыль населения, повысив рождаемость?

Есть повод предположить, что сделать это будет, мягко говоря, непросто.

Чтобы в этом убедиться, достаточно посмотреть на то, что происходит в странах, входивших в Евросоюз до его расширения на восток и на юг.

Рождаемость (число родившихся в пересчете на 1000 жителей) за неполные 60 лет снизилась во всех 15 государствах.

Впрочем, демографы этот показатель не очень любят, потому что на него влияют те группы населения, которые непосредственно в рождении участия не принимают – пожилые, дети. Т.е. рождаемость может упасть даже при растущем числе новорожденных, если в стране по какой-то причине увеличивается, например, число пенсионеров.

Более точным индикатором считается суммарный коэффициент рождаемости – среднее число детей на одну женщину репродуктивного возраста. Но и здесь картина вполне однозначная.

Глядя на это, может возникнуть желание порассуждать о падении нравов в Европе, сравнить с более бодрыми в демографическом и более стойкими в плане морали регионами… Но это желание лучше подавить, поскольку там людей действительно становится больше, но и рождаемость и естественный прирост тоже падают (об этом ниже). Хотя и находятся намного выше показателей Европы, где этот процесс зашел намного дальше.

Почему так происходит и почему рост сошел на нет в первую очередь в развитых странах?

Ответ: потому что происходит демографический переход – переход от высоких рождаемости и смертности к низким. И этот переход глобален.

Согласно теории демографический переход состоит из нескольких фаз. Сначала снижается смертность, а рождаемость остается на высоком уровне, и тогда население быстро растет. Второй шаг – рождаемость тоже начинает снижаться, население растет медленнее. Третья – рождаемость и смертность достигают некоего баланса. Насчет того, что происходит после этого, есть разные  мнения: то ли этот баланс сохраняется и рост населения становится близок нулю, то ли рождаемость снижается дальше и наступает медленная депопуляция, то ли вслед за этим начнется новая фаза роста.

Чтобы понять, что это значит в реальной жизни, разберемся, почему в старину детей рожали много, а теперь (по крайней мере, в развитых странах) – мало.

Раньше детей было больше — значит, их больше любили?

«Еще древние греки и римляне считали, что чем больше людей, тем лучше, потому что от этого зависит и сколько ты можешь собрать налогов, и размер армии. Но население росло очень медленно.  Период медленного роста продолжался так долго, что в XVIII веке немецкий ученый Иоганн Зюсмильх, рассматривал его как часть божественного порядка – мол, так всегда было  и всегда будет», – рассказывает smartlatvia.lv демограф, профессор Латвийского университета Юрис Круминьш.

Для иллюстрации: еще в 1600 году население Европы и Центральной Азии,  по некоторым оценкам, составляло 112 млн. и за сто лет выросло всего на 15 млн., до 127 млн. Почему так медленно? Ведь в старину, как мы слышали, семьи заводили намного чаще, чем сегодня. Ответ: потому что смертность не намного отставала от рождаемости (а временами и опережала ее) – особенно детская смертность.

Даже принадлежность к высшему сословию не гарантировала долгих лет и здоровья. Вспомним, что из шести детей от первого брака Людовика XIV, короля-солнце, до совершеннолетия дожил лишь один, а династия Рюриковичей на Руси прервалась не в последнюю очередь из-за умерших в нежном возрасте наследников Ивана Грозного.

Дожив до совершеннолетия, люди также имели не так уж много шансов добраться до нынешнего пенсионного возраста. Сельское хозяйство было довольно примитивным и зависело от климата намного больше, чем сейчас. К примеру, затяжные дожди в начале XIV века привели к Великому голоду, который основательно проредил городское население Европы, добравшись и до территории нынешних стран Балтии. В самих городах при этом царила антисанитария, отходы выбрасывались прямо на улицу, что никак не способствовало общественному здоровью.

В том же XIV веке пришла Черная смерть – пандемия чумы, сократившая население Европы примерно на треть, а затем и другие большие и малые эпидемии. Добавим к этому войны, различные локальные бедствия — в общем, жизнь человека еще несколько столетий назад была не сладкой и часто короткой. Люди были просто вынуждены часто рожать — чтобы не закончиться.

Да и само отношение к детям явно отличалось от сегодняшнего.

Большая часть населения до недавнего времени проживала вне городов и занималась преимущественно сельским хозяйством. Поэтому выжившие дети в тех условиях становились полезной рабочей силой, едва научившись ходить.  И инвестицией в будущее, так как не было ни социальных гарантий, ни пенсий.

Как не было и эффективной контрацепции, так что далеко не каждый ребенок появлялся на свет благодаря осознанному решению родителей. Ну, и пока в Европе доминировала католическая церковь, контроль рождаемости не очень приветствовался.

«Но в конце XVIII века – как раз когда Зюсмильх писал о божественном порядке – ситуация изменилась. Началась индустриальная революция, развитие, медицины, в городах улучшилась сантитарная обстановка. И начался демографический переход», – продолжает Ю. Круминьш.

Почему детей заводить стали реже

Начался он с того, что благодаря появлению вакцинации,  более эффективных лекарств, строительству канализации и пр  снизилась смертность. Младенцы стали выживать чаще, взрослые от той же оспы и других болезней стали умирать реже. А так как рождаемость какое-то время оставалось высокой (не может же человечество за год изменить привычки), население стало расти намного быстрее, чем когда бы то ни было.

Если с XVII по XVIII век, жителей Европы и Центральной Азии стало больше всего на 15 млн. человек, то уже в следующее столетие,  к XIX веку, — примерно на 100 млн человек, а к началу Первой мировой войны (т.е. еще примерно через сто лет) население здесь приблизилось к 500 млн..

На территории современной Латвии демографический переход начался позже, чем в Западной Европе, но раньше, чем на остальной территории Российской империи. Если за двести лет, с 1550-го по 1750-й население здесь выросло всего на 320 тыс, то за следующие 150 лет – на миллион с лишним (хотя на прирост влияла и миграция в рамках Российской империи). А перед Первой мировой здесь проживали уже почти 2,5 млн – не намного меньше, чем в 1980-х, когда население ЛССР достигло пика.

Но поскольку дети стали умирать намного реже, необходимость  рожать много отпала. Оказалось, что для продолжения рода и получения связанных с родительскими обязанностями позитивных эмоций достаточно родить двух детей, а не семерых.

«К тому же часть сельских жителей стала перебираться в города, а это значит более стесненные жилищные условия, а в сельском хозяйстве благодаря технологиям появилась возможность поддерживать хозяйство меньшими силами. Поэтому реакцией на снижение смертности и технологическое развитие стала вторая фаза перехода — снижение рождамости и, соответственно, замедление прироста», — объясняет демограф.

Урбанизация повлияла на сокращение рождаемости еще и потому, что в более сложной (и постоянно усложняющейся) экономике города найти рациональное применение детям оказалось намного сложнее, чем на селе.

Все там будут

В этом месте человек, следящий за мировой обстановкой, может закричать: «Ерунда! Население растет все быстрее!». И будет отчасти прав: человечество действительно растет намного быстрее, чем еще 100 лет назад. Но как раз Европа и Северная Америка тут по большому счету ни при чем.

Основной прирост дают Южная Америка, Азия и Африка – там тоже идет демографический переход, но начался он намного позже, чем на западе, и с более высокой базы (в Азии людей исторически было больше, чем в Европе). В Черной Африке (регионе Африки южнее Сахары) это видно особенно хорошо: естественный прирост здесь с 1960-го вырос, хотя рождаемость снизилась и там — за счет снижения смертности, как это было в Европе двести-триста лет назад.

Бурный рост в этих регионах можно объяснить и тем, что переход там начался с более высокой базы технологической: возможности современной медицины, эффективность современной вакцинации не сопоставимы с тем, что было доступно европейцам в конце XVIII столетия). И это не считая доступные сейчас и практически отсутствовавшие раньше международные программы гуманитарной помощи, которые мировое сообщество задействует на регулярной основе и особенно во время кризисов, спасая многие жизни.

И сегодня демографы не сомневаются, что и Азия, и Африка придут к тому же, к чему пришла Европа – к невысокой рождаемости и невысокой смертности.

«Данные показывают (а статистика становится все более точной), что темп прироста постепенно замедляется. Фактически из всех регионов осталась только Африка, где он темп остается высоким, но там происходят те же процессы, что и в Европе. Сейчас мало у кого есть сомнения: однажды рост населения Земли остановится. Ученые в основном склоняются к тому, что это произойдет на отметке в 10-11 млрд. человек. Но среди них нет консенсуса, что произойдет потом – будет ли достигнут баланс или начнется депопуляция»,— рассуждает Ю. Круминьш.

Переход с падениями

«Что касается Латвии, то здесь третьей фазы перехода – когда и рождаемость и смертность низки – достигли довольно быстро, уже к началу XX века. Но уже после Первой мировой войны население сократилось почти на миллион человек – часть погибла, часть была вынуждена бежать. Потом — Вторая мировая, из-за которой многие были вынуждены спасаться отсюда бегством или погибли.

Да, потом, уже в составе СССР эту убыль во многом компенсировала иммиграция, но обе войны очень сильно и очень негативно повлияли на возрастную структуру населения, на рождаемость – на все. Если бы их не было, даже сегодня демографическая картина была более благоприятной чем сейчас», – уверен Ю. Круминьш.

Кризис начала 1990-х стал еще одним потрясением, нарушившим естественный ход  вещей. Вызванные слишком резким переходом от плановой экономики к рыночной миграция и массовый отказ от заведения детей лишили нас десятков тысяч не только налогоплательщиков, но и будущих родителей. А в 2009-м то же самое сделал глобальный финансовый кризис, наложившийся на несовершенство латвийской экономики тех лет.

Повернуть против течения

Но эти резкие повороты истории происходили на фоне того самого демографического перехода. И сейчас, когда общество  в том или ином виде требует (вероятно, совершенно справедливо) от правительства  более активно и щедро поддерживать семьи с детьми и вообще рождаемость в стране, следует понимать, что по сути мы хотим с помощью семейной политики не только скомпенсировать демографические провалы прошлых лет, но и, насколько это возможно, пойти против глобального тренда.

Что, вероятно, потребует больших вложений, большого терпения при не всегда заметных результатах.

«Теория говорит, что когда переход к низкой рождаемости уже состоялся, поднять рождаемость крайне трудно. Но это не значит, что ничего делать не надо или ничего сделать невозможно. В каких-то  пределах демографическая политика, семейная политика этими процессами может управлять. И сейчас, когда все кругом говорят, что нужно больше людей, больше детей, что не хватает работников, очевидно, что это делать совершенно необходимо», – заявил smartlatvia.lv демограф, автор огромного числа публикаций Петерис Звидриньш.

На самом деле в совсем уж древней истории человечества был еще один демографический переход – неолитический, когда люди пришли от охоты и собирательства к производящему хозяйству. В разных местах Земли он произошел в разное время, на территории же нынешней Латвии – намного позже, чем в более южных широтах, примерно в 2 500 году до нашей эры. Просто потому, что здесь было действительно холодно. Рассказывает доктор исторических наук, старший научный сотрудник Института истории Латвийского университета Гунита Зариня:

«Еще 20 000 лет назад вся эта территория находилась подо льдом. Постепенно лед оттаивал, здесь образовалась тундра, и 11 000 лет назад сюда стали приходить стада оленей, а за ними следовали люди. Так что первыми обитатателями стали охотники на оленей. На самом деле охотниками они были так себе – основу их рациона составляли растения и рыба, а мясо у них составляло всего несколько процентов рациона. Их тогда было очень мало — всего 200-300 человек на всю территорию нынешней Латвии. Поначалу они не жили здесь постоянно – приходили на несколько теплых месяцев, а потом возвращались на юг.

Но климат становился теплее, и начали появляться постоянные поселения. И так люди – уже несколько тысяч человек — жили здесь на протяжении тысяч лет, пропитание обеспечивали собирательством и рыбалкой. И размножались они очень медленно. Почему? Потому что женщины кормили детей грудью лет до трех-четырех, так как заменить грудное молоко было нечем.

А примерно в 2500 до н.э. сюда стали приходить другие люди, носители так называемой культуры боевых топоров или шнуровой керамики – она распространилась на очень широкой территории Европы, а со стороны нынешней Украины пришли представители ямной культуры. И они принесли сюда производящее хозяйство – сначала скотоводство, а потом и земледелие. Новая культура приживалась очень медленно – понадобилось примерно 1000 лет, чтобы она укоренилась на нашей земле.

Почему это было важно? Во-первых, на тот момент живущих на территории Латвии людей стало больше – 3-5 тыс. человек, ну, может, 10 тысяч, и прокормиться собирательством и охотой стало труднее, чем раньше. Во-вторых, снова ухудшился климат – он стал более холодным и влажным, что еще больше осложняло поиск пропитания. Производящее хозяйство — это ужасно обременительная вещь. Представьте: раньше можно было просто выйти в лес и набрать что тебе надо, а тут надо кормить скотину, сажать растения, ухаживать за ними, оставлять что-то про запас. В общем, если бы погода позволяла, никто этим заниматься не стал бы. Но люди были вынуждены взять на себя эту обузу, чтобы прокормиться.

И это радикально изменило режим воспроизводства населения. Судите сами: в эпоху собирательства половозрелые женщины рожали примерно каждые пять-шесть лет, так как кормили детей грудью до трех-четырех лет. Просто потому, что заменить грудное молоко было нечем. А с появлением скотоводства, а затем земледелия появилась замена – козье, овечье молоко, молоко крупного рогатого скота, потом стало доступно какое-то подобие каши. Так что женщины намного раньше переставали кормить детей грудью и, соответственно, могли намного быстрее заводить новых детей. Что они и делали – рожать стали каждые два-три года. Фактически в то время они всю жизнь были или в положении, или выкармливали потомство. И умирали по нынешним стандартам очень рано, потому что жизнь в таком режиме невероятно тяжела.

Но произошедшее тогда ускорение воспроизводства не привело к взрывному росту, потому что примерно каждый третий, а то и каждый второй ребенок умирал еще до половозрелости. Так что к XIII веку – спустя почти три тысячи лет – на территории Латвии проживали каких-то 150 000 человек. Есть оценка, что население достигло 300 000, но она выглядит неоправданно оптимистичной. А по-настоящему быстрый рост населения в Латвии начался только в XIX веке – во время второго демографического перехода, когда медицина помогла победить детскую смертность».


  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>