Главная / Обзоры и мнения / Народная республика. Как Латвия стала чемпионом мира по депопуляции. Часть вторая
detskaja ploschadka cvet - smartlatvia

Народная республика. Как Латвия стала чемпионом мира по депопуляции. Часть вторая

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Сегодня в Латвии живет меньше людей, чем 120 лет назад. Smartlatvia.lv завершает краткую историю депопуляции нашего государства.

Первую часть Истории депопуляции читайте здесь.

С начала 2000-х жизнь стала как-то налаживаться, Латвия взяла курс на интеграцию с ЕС и начала получать деньги из специальных фондов для еще не присоединившихся, но уже собравшихся. Во взрослую жизнь начало вступать поколение рожденных в 1980-е. Рождаемость, пройдя нижнюю точку в 1998-м двинулась вверх, и в этом направлении шла туда  целых одиннадцать лет.

За это время страна вступила в Евросоюз, получила уже структурные еврофонды (часть которых определенно пошла на пользу экспортерам), получила небывалый приток денег в банковский сектор и кредитную лихорадку и в этом нездоровом состоянии встретила мировой финансовый кризис.

Ребенка отложили

Pixabay.com

Pixabay.com

Можно гадать, как развивалась бы Латвия, если бы осталась вне Евросоюза – без еврофондов, доступа к большому и богатому европейскому рынку и другим бонусам от членства: возник бы приведший к кризису пузырь или нет, стало бы битье окон Сейма в январе 2009-го вершиной протестного движения или только его началом.

Также предположим, что если бы после вступления в ЕС экономика росла бы на 3% без слишком быстрых взлетов и падений (а примерно так, на 3% в год в среднем мы и растем с 2004-го: кризис почти полностью нивелировал геройства тучных лет), страна , вероятно, оказалась бы там, где находится сейчас, но с гораздо меньшими потерями – в первую очередь человеческими. Оттока людей в Ирландию, Британию, а затем и другие страны Евросоюза мы бы вряд ли избежали, но столь массового исхода лишившихся работы, зачастую и жилья и при этом оставшихся в долгу перед банками латвийцев при не выдающемся, но неизменном росте вероятно не было бы.

Факт же заключается в том, что в период второго экономического шока — с 2008-го по 2011-й включительно – Латвия только за счет миграции потеряла более 112 тыс. граждан. Подавляющее  большинство которых выбрали европейское направление (поток в сторону СНГ был в разы меньше, а в отдельные пост-кризисные годы, если верить данным Центрального статистического управления, оттуда приезжало даже чуть больше людей, чем туда уезжало).

Поддержка семей стала одной из жертв антикризисной политики. Что вместе с выросшей до давно невиданных высот безработицей, упавшими доходами и пр. помогло оставшимся дома латвийцам сделать логичный в этих обстоятельствах выбор: те кто могли отложить рождение ребенка, именно это и сделали.

Число родившихся в пересчете на 1000 жителей за пару лет упало с 11,2 до до 9,1 и к предкризисному уровню вернулось только в 2016-м. То же с плодовитостью: если в 2008-м она выросла с 1,54 ребенка на женщину фертильного возраста до 1,58 (намного ниже, чем надо бы, но по меркам современной Европы неплохо), то уже в 2011-м вернулся на уровень середины 1990-х – 1,33 и лишь спустя несколько лет достиг относительно приличных значений.

Тысячи, которые мы потеряли

Возможно, самым горьким итогом этого кризиса стало не то, что на восстановление экономики понадобилось десятилетие, а «недополученная демографическая прибыль».

Как раз в 2009-2010 гг 25-летними (а детей у нас чаще всего заводят в 25-27 лет) становились родившиеся в середине 1980-х, а в то перестроечное время в Латвии рождалось около 40 000 детей в год. В нормальной ситуации можно было надеяться, что выход на сцену этого поколения позволит в какой-то степени компенсировать то, что «недородилось» в 1990-е. Предположим даже, что если бы не кризис, к концу 2010-х число новорожденных могло превысить 26 000 в год (как в 1993-м).

Но вместо этого получился резкий спад; рост возобновился в 2011-м, но уже с гораздо более низкой базы и уровня тучных лет (22 -24 тыс. детей) в абсолютных показателях рождаемость так и не достигла.

И хотя история не знает сослагательного наклонения, мы можем предположить, что в Латвии с 2008-го суммарно родилось на 30 – 40 тыс. меньше детей, чем могло бы без этого шока.

Да и само поколение 1980-х за годы независимости существенно поредело. К примеру, в 1985-м в Латвии проживало 178,6 тыс. девочек в возрасте от нуля до 9 лет, через 25 лет, в 2010-м, от них осталось 143 тысячи. То же происходит с другими молодыми поколениями: 208 тыс детей в возрасте от 0 до 4 лет в 1991-м в 2011-м превращаются в 155 тыс 20 – 24-летних, из встретивших в 5 — 9-летнем возрасте независимость Латвии 188 тыс. через двадцать лет осталось 147 тыс. – и так далее.

На плечах ветеранов

Фото: Flickr -   Shauna Ullman

Фото: Flickr —
Shauna Ullman

Спустя восемь лет сравнительно быстрого развития экономики  после кризиса Латвия все еще одна из худших в Европе и по приросту населения вообще (отток населения, по данным ЦСУ по сравнению с кризисом конца нулевых сократился в разы, но не остановился; в 2017-м сальдо – -7,8 тыс. человек, что стало лучшим результатом с 1999-го), и по естественному приросту.

По части естественного прироста нас подводит смертность: с 2004-го больше всего людей в пересчете на 1000 жителей умирало именно в Латвии, с 2007-го мы вторые – благодаря вступлению в Евросоюз Болгарии.

Рождаемость же в Латвии после кризиса заметно выросла и уже довольно давно далеко не худшая в Евросоюзе. Начиная с 2013-го мы по этому показателю стабильно выше  среднеевропейского уровня и пару лет даже замыкали пятерку лучших . Примерно то же с плодовитостью: с 2014-го – в первой десятке, а с 2015 по 2017-й едва не попали в топ-5.

Хорошей новостью можно считать тот факт, что начиная с 2007 года доля вторых и третьих детей в общем числе новорожденных стабильно растут. Последний раз нечто подобное на территории Латвии происходило в конце 1970-х – середине 1980-х, и тогда рождаемость взлетела (по нашим нынешним меркам) до небес. И в целом, по наблюдениям демографов, чтобы население не сокращалось, нужна довольно большая доля семей с двумя и более детьми.

Плохая новость заключается в том, что если несколько десятилетий назад доля первенцев падала при более-менее неизменном их числе, то в наше время число первенцев ненадолго стабилизировалось после 2010-го, но начиная с 2014-го потихоньку снова идет вниз, а в позапрошлом году достигло исторически самого низкого значения (по крайней мере, с 1960 года). В то же время доля третьих детей в 2017-м оказалась вообще самой большой с 1946-го, а их число последние несколько лет держится вполне на «советском» уровне.

Из чего можно сделать вывод, что нынешняя относительная стабильность рождаемости держится в основном за счет, так сказать, родителей-ветеранов. Отсюда – вопрос, надолго ли она сохранится, если не вырастет или еще упадет число латвийцев, готовых впервые примерить на себя роль родителей.

Меньшими силами – больший эффект?

Впрочем, саму возрастную структуру латвийского населения за годы независимости перекосило настолько, что даже если полностью перекрыть поток эмиграции, депопуляцию в обозримом будущем при более-менее неизменных условиях остановить вряд ли возможно.

Хотя бы потому, что число женщин в возрасте 20 – 39 лет (почти все дети рождаются у женщин в этом промежутке) с 2008-го упало на 70 тыс., а за все годы независимости – более чем на 147 000. А все население в возрасте от 0 до тех же 39 лет (т.е. родители и те, кто могут ими стать ближайшие лет 20-25) с кризиса сократилось более чем на 200 000 человек.

Меньшими силами дать жизнь большему числу детей – задача в свободном обществе, скажем прямо, не тривиальная.

Тем более, что пока, как показывают опросы Центрального статуправления,  появление детей в Латвии в целом повышает риск столкнуться с материальными сложностями – особенно для неполных семей с детьми. По статистике доходы последних существенно ниже, чем у среднестатистического домохозяйства, а вероятность, что полная семья со временем превратится в неполную, весьма высока.

Так, в 2017-м 55,2% бездетных пар признавались, что испытывали трудности при покрытии непредвиденных расходов. Среди пар с одним ребенком – 48,9% (вряд ли потому, что с ним дела пошли веселее, скорее наоборот – относительная стабильность позволила завести ребенка), с двумя детьми – уже 55,7%, с тремя – 64,2%, а среди родителей-одиночек – все 76,2%. О трудностях при покрытии коммунальных счетов или оплате кредита сообщала каждая пятая пара с двумя детьми, и каждый четвертый одинокий родитель с ребенком (среди бездетных пар таких только 8,4%).

Дополнительным существенным обстоятельством станет упомянутая деформация возрастной пирамиды.

Нынешних 20 – 24-летних почти на 33 тыс меньше, чем 60-64-летних. Разница между нынешними 15 – 19 летними и 55 – 59- летними еще хуже – 57 тыс не в пользу молодежи и так далее. Тех, кто вот-вот или через 5 — 15 лет выйдет на пенсию, намного больше, чем тех, кто в это же время войдет в возраст, когда латвийцы чаще всего заводят детей.

И с этими поредевшими рядами трудоспособных надо будет не только обеспечить рост экономики, но и хотя бы частично налогами поддерживать относительно многочисленных пожилых и будущих детей (а ведь все хотят, чтобы детей стало больше!), жизнеспособность системы здравоохранения (спрос на услуги которой у пожилых выше) и др. Опять же – меньшими силами придется добиваться большего эффекта. Вопрос, как это сделать — да так, чтобы не распугать оставшихся экономически активных и плодовитых, по всей видимости, станет одним из самых горячих в повестке дня будущих правительств.


  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>