Народная республика. И тебя сосчитали: кто такие жители Латвии и что и откуда о них известно

Фото: Госканцелярия

Кого статистика записывает в жители Латвии? Как их считают? Почему одних людей сосчитать проще, чем других и почему следующую Всеобщую перепись населения вы даже не заметите? smartlatvia.lv получила ответы на эти вопросы.

В начале 2018-го в Латвии постоянно проживали 1,93 млн, в начале этого года, по предварительным данным, — 1,92 млн человек. Ответ на вопрос «кто они такие?» более сложен, чем кажется, а уж подсчет, учет и «сортировка» людей по множеству категорий – и подавно. О том, как и почему это делается, рассказывает эксперт отдела методологии социальной статистики Центрального статистического управления (ЦСУ) Сигита Шулца.

CSP Shulca 3 640

Кто такие жители Латвии?

В основном это, конечно, граждане (1,66 млн на начало прошлого года) и неграждане (214 тыс). Но не только. Вместе эти категории составляют около 97% населения, и эта доля понемногу сокращается – за счет сужения группы неграждан.

Но остается еще одна группа – иностранцы. В отличие от двух первых она растет и в абсолютных показателях (в 2011-м – 45,9 тыс человек, в 2018-м – 58,1 тыс.), и в относительных, и в прошлом году превысила 3% населения. Туда попадают и латвийские пенсионеры, принявшие российское гражданство, но не только они.

«Мы руководствуемся двумя европейскими регламентами – так называемым демографическим и миграционным, которые определяют, кого следует включать в статистику. Помимо граждан и неграждан учитываем иностранцев, имеющих законные основания находиться в Латвии и которые заявили о намерении здесь быть на протяжении 12 месяцев и более и активность которых с какой-то регулярностью проявляется в различных регистрах», – объясняет  Сигита Шулца.

В результате в число постоянных жителей Латвии включаются граждане других стран ЕС, задекларировавшие здесь адрес, обладатели «инвесторских» ВНЖ, иностранные студенты, гастарбайтеры и др. Но не все: в ЦСУ следят, чтобы в эту статистику попадали только те, кто действительно долгосрочно связан со страной. Так, жителями Латвии становятся только те иностранные студенты, которые приехали сюда получать степень, а участники программ краткосрочного обмена – нет. Иностранные работники — в зависимости от различных факторов, включая отрасль.

«Например, мы видим, что среди гастарбайтеров много водителей-дальнобойщиков. По факту они в Латвии проводят очень мало времени – как правило они или в рейсе, или возвращаются домой в ожидании новых заказов. Поэтому если мы видим в регистре иностранца, чье место жительство задекларировано по адресу, где находится компания – автоперевозчик (а таких случаев много), мы не будем включать его в число жителей. Но если адрес приводит к юридическому лицу, которое занимается, например, переработкой рыбы (тоже немало случаев), записанный там иностранец попадет в число жителей, потому что понятно: он работает в Латвии», — говорит С. Шулца.

Из иностранцев, получивших ВНЖ за счет покупки недвижимости или инвестиций в бизнес, в латвийцы записывают только 10%.

В то же время в число жителей Латвии вносятся и те наши соотечественники, которые могут подолгу не заезжать в родную страну – дипломаты, военные, моряки. И наоборот: в соответствии с европейским регулированием находящиеся у нас иностранные представители тех же самых профессий латвийцами не становятся, хотя ходят в латвийские же магазины, кафе, внося тем самым вклад в местную экономику.

Как считают латвийцев?

С помощью различных регистров и математической модели, которая рассчитывает вероятность, находитесь ли вы в Латвии или нет. Статистикам нет необходимости встречать каждого латвийца лично, чтобы убедиться, что он действительно здесь. Потому что большинство из нас регулярно подают признаки жизни в различных базах данных, которые ведут государственные, органы самоуправлений и некоторые юридические лица — ассоциации, гос- и мунициальные компании.

Если вас приняли на работу и вы получаете зарплату, записи об этом появляются в регистре Службы госдоходов, а о соцналоге – в регистре Госагентства социального страхования. Посетили врача – об этом знает Национальная служба здоровья, потеряли работу и получаете пособие – Госагентство занятости делает записи в своей базе данных.

Так что Центральное статистическое управление берет персональные коды латвийцев и иностранцев из Регистра жителей, который ведет Управление по делам гражданства и миграции (УДГМ), проверяет их на предмет признаков активности по другим доступным официальным базам и так выясняет, живет ли человек в стране или нет.

Все персональные коды с отметками из всех используемых регистров сводят в одну базу данных, передают ее математикам, и те с помощью сложной модели оценивают вероятность пребывания в Латвии каждого отдельного латвийца по шкале от 0 до 1. Прошедших же отсев потом «распределят» по домашним хозяйствам, по адресам, по профессиям, образованию и множеству других характеристик, которые вместе позволяют описать сложное и многообразное латвийское общество.

CSP 5 640_opt

Зачем такие сложности? Разве не достаточно записи в регистре жителей?

Нет, не достаточно. Как мы знаем, численность населения любой страны меняется по двум причинам: из-за естественного прироста и миграции.

С естественным приростом все просто: каждое рождение и каждая смерть четко фиксируется. И если бы все ограничивалось только этими двумя переменными, достаточно было бы прибавить к числу латвийцев на начало периода (года, квартала, месяца) родившихся за соответствующий промежуток времени, вычесть умерших и радоваться точному результату.

Все портит миграция. По закону латвиец, перебравшись за границу или сменив место жительства в самой Латвии, обязан в течение нескольких месяцев сообщить об этом УДГМ, чтобы оно внесло изменения в Регистр жителей. Несоблюдение этого требования может даже стать поводом для штрафа в 350 евро. На деле же, как мы знаем, так происходит далеко не всегда: нередко об отъезде становится известно через несколько лет после того, как наш соотечественник обосновался за границей.

Поэтому и приходится ЦСУ высчитывать вероятность пребывания граждан, неграждан и появившихся в Регистре жителей иностранцев, выискивая признаки их активности в стране.

Значит, есть вероятность, что я, проживая в Англии, все равно попаду в число жителей Латвии?

Вероятность есть, но, уверяют в ЦСУ, она мала.

Как поясняет С. Шулца, отметки о человеке в одном отдельно взятом регистре недостаточно. В частности, известно, что в самом Регистре жителей числится гораздо больше людей, чем фактически здесь живущих (в 2011-м разница составила 7% или 155 тыс. человек, сейчас — 8%).

Чтобы убедиться, что латвиец или иностранец действительно находится в стране, нужна совокупность признаков. Для разных групп населения эти признаки могут быть разными.

К примеру, вероятность нахождения в Латвии обитателей тюрем даже оценивать не надо: они сидят. То же касается жителей других учреждений – домов престарелых, детских домов и пр.

О людях пенсионного возраста обычно тоже многое известно: они получают пенсию, регулярно посещают врачей, получают различные услуги и льготы в самоуправлениях. Наемных работников можно вычислить  по сведениям о перечисленной зарплате и о соцналоге. И так далее – как сказано выше, большинство из нас регулярно оставляют следы в разных регистрах.

Сложнее всего с совершеннолетними молодыми людьми из сельских регионов и небольших городов: они обычно не ходят по врачам, могут обходиться без водительских прав, могут работать в теневой экономике, могут уехать в Ригу или за границу, чтобы подзаработать и не сообщить об этом УДГМ.

«Поэтому для определения их местонахождения мы используем очень разные источники информации. Например, у нас были заключены договоры с большинством вузов, а с прошлого года начали получать из регистра Министерства образования и науки, что дает нам более точные данные.

Это только кажется, что статистика – нехитрое занятие. На самом деле там очень много логики, анализа, надо очень много знать о разных процессах в экономике, в социальной жизни, о законодательстве. Конечно приходится делать допущения, но эти допущения должны быть надежными», — замечает представитель ЦСУ.

Добавляя, что ЦСУ постоянно ищет новые источники информации, тестирует их – некоторые оказываются пригодными к использованию, некоторые нет.

Но вот раньше во время переписей населения по домам ходили интервьюеры и лично опрашивали каждого жителя. Разве так не надежнее?

Даже огромная армия интервьюеров не может дать стопроцентного охвата населения. Звонит такой специально нанятый и обученный работник в дверь, за которой должен проживать Янис Берзиньш или Семён Троекуров, а тот уехал в командировку. Или проводит отпуск в Праге. Или отправился навестить родственников в другой город. Или недавно переехал на соседнюю улицу и не успел сообщить о своем новом адресе. Или сломал ногу и оказался в больнице. В любом случае какая-то часть населения непременно оказывается недоступной для прямого контакта.

Да и те, кого удалось найти, могут умышленно или по ошибке предоставить неверные сведения о себе – например, об образовании, о доходах и о других сторонах своей жизни, которые статистические ведомства стараются учитывать во время всеобщих переписей или менее масштабных исследований. Так что и вроде бы надежный «аналоговый» способ учета населения не обходится без экстраполяции и допущений и не избавляет от необходимости сверяться с регистрами.

При том, что стоит неизмеримо дороже, чем «цифровой» учет по регистрам. Эстонское статистическое управление, к примеру, в брошюре о переписи населения, которая, как и у нас пройдет в 2021 году, сообщает: «Основанная на регистрах перепись позволит государству сэкономить в сравнении с обычной переписью в среднем 25 x 1 300 000 минут, или 541 667 часов, или 67 708 рабочих дней, или 280 рабочих человеко-лет».

«К тому же отзывчивость латвийцев с каждым годом падает. Мы ведь постоянно проводим исследования домохозяйств, рынка труда и видим, что процент людей, согласных поговорить с нашими работниками, постоянно снижается. В законе, конечно, есть пункт, что и физические, и юридические лица обязаны предоставлять нам сведения, но реальные санкции за отказ предусмотрены только для юридических лиц. И в любом случае, если интервьюер пришел, а ему не отвечают, что он может сделать?», — разводит руками эксперт ЦСУ.

Поэтому Всеобщая перепись населения Латвии в 2021 пройдет исключительно с использованием регистров – без походов интервьюеров по домам.

«Единственное, что увидят люди, — это пресс-релиз о том, что перепись началась. Никто их не побеспокоит»,— обещает собеседник smartlatvia.lv.

Но если наличие людей учитывают по регистрам, что мешает ЦСУ накрутить статистику?

«Мы наши подсчеты населения по регистрам все время сверяем с результатами исследований, во время которых наши сотрудники опрашивают людей вживую. Такие исследования проводятся постоянно, их много – изучение жилищных условий, доходов, здоровья и других тем, и они охватывают действительно много людей. И, как показывает эта сверка, ошибка составляет не более 2%, что считается весьма высокой точностью. Поэтому мы можем уверенно утверждать, что в Латвии действительно живут 1,9 миллиона», – заявила С. Шулца.

Так что официальная статистика может учесть лишних (или не учесть) 20-30 тыс человек, но никак не сто и не двести тысяч.

Комментируя распространенное представление, что ЦСУ «рисует» нужные политикам цифры, она отметила, что статистическое ведомство – независимое. К тому же раз в 4 года Еврокомиссия проводит аудит, проверяя методики и оценивая надежность данных и вообще весь процесс создания статистики.

«В советской плановой экономике, кто-то, может быть, и занимался подгонкой данных. Но сейчас в процесс подсчетов со стороны вмешаться невозможно.

Собственно, сами методики составлены так, что никто не может повлиять на полученный результат и никто не может приказать нам «нарисовать» нужную статистику. К тому же, если вы следите за этой темой, политики нередко совсем не рады тем цифрам, которые мы им даем», – уверяет представитель ЦСУ.

По ее словам, точность и надежность сведений о населении нужна в том числе потому, что на них опираются все расчеты, касающиеся государственных бюджетов, планирование инфраструктуры – транспортной, образования, здравоохранения, социальной поддержки и пр, прогнозы развития рынка труда и многое другое. «Фактически это один из самых важных базовых показателей», — говорит она

Значит, вся жизнь каждого латвийца видна ЦСУ, как на ладони?

В ЦСУ уточняют: к работе с персональными данными допускается небольшая часть сотрудников и каждый из них при приеме на работу подписывает документ  о неразглашении конфиденциальных данных. При этом почти все они видят не полную информацию, а только ту часть, которая относится к их непосредственной работе. Одни проверяют, не дублируется ли персональный код в какой-нибудь базе данных — например, код учащегося в двух вузах студента, другие обрабатывают тематические данные – например, об образовании или доходах. И лишь несколько человек в Центральном статистическом управлении имеют доступ ко всей информации.

«К Регистру жителей у нас есть прямой доступ. И бывают ситуации, когда нам надо там проверить информацию — например, если во время исследования домохозяйств интервьюируемый не назвал персональный код, мы можем его установить по имени, фамилии, по адресу, родственным связям и другим показателям.

И как минимум раз в год Полиция безопасности или отдельные другие структуры и даже сами жители присылают нам запрос: зачем это вы искали такую-то информацию? И мы обязаны дать подробный ответ.

В Регистре жителей каждое подключение фиксируется – какой работник заглядывал, с какого компьютера. Так что мы все время под микроскопом. Если кто-то залезет посмотреть что-то из любопытства, у него на следующий же день могут возникнуть неприятности», — заверила С. Шулца.