Народная республика. История одного болота: как Седа потеряла половину населения

409
smartlatvia.lv


Седа — самый молодой латвийский город. Свой статус он получил в 1991 году. И это, пожалуй, последнее светлое событие, которое с ним произошло: с 1991 года его население сократилось вдвое – с 2,1 тыс до 1 тыс человек. Что выглядит плохо даже на фоне нехорошей общей латвийской демографической картины. Так что же пошло не так в городе Седа?

За спиной психоневрологическая лечебница Стренчи, поворот налево. Пару километров по типичной для провинции дороге, играющей пятьюдесятью оттенками серых заплаток. Железнодорожный переезд, а за ним открывается город Седа: широкая липовая аллея выводит на площадь перед местной школой. В центре большой клумбы, где раньше стоял памятник Ленину, находится небольшая ель.

«Школу снимаете? Смотрите, не закройте только!» — первое, о чём говорит случайная прохожая Светлана. Она ждёт у магазина своего сына. Богдан, между тем, позирует на велосипеде. «Это его в Валмиере научили. Он на конкурсе по танцам выступал», — объясняет мама Богдана. Сам мальчик ходит в ту самую школу.

В этом году в некогда средней, а теперь основной школе Седы ожидаются два важных события. Во-первых, в первый класс пойдут 11 детей. И это по местным меркам много, в классах постарше есть и по пять учеников. А во-вторых, в школу переедет местный детский садик: содержать его в отдельном здании уже слишком накладно.

Остров классицизма

Сначала рабочий посёлок, потом посёлок городского типа и потом уже непосредственно город рос на Северо-Латвийской низменности с начала 50-х годов прошлого года. Жёлтые двухэтажки — яркий пример сталинского неоклассицизма. Архитектуры того периода в столь высокой концентрации в Латвии, пожалуй, больше нигде и нет.

Впрочем, здания явно не первой свежести. В лучшем случае у них заменена крыша, фасадам требуется ремонт. Местные говорят, что пробовали писать проекты по утеплению, но всё упиралось в банки — они не видят никакой перспективы в таких кредитах, как и, вероятно, в самой Седе как таковой. Тысяча евро, нет, не за квадратный метр, а за комнату— вот ориентировочные цены на местную недвижимость.

Часть домов стоят полупустыми — в каждой второй квартире никого нет, несколько зданий закрыты окончательно и, кажется, бесповоротно.

Также было и с местным домом культуры.

Google street view показывает разбитые ступени здания, заколоченный вход и пустые окна — в таком состоянии дом культуры находился с 1996 года. Спасла его административная реформа. Независимую до этого Седу в 2009 году сделали частью Стренчского края, у укрупненного местного самоуправления появилась возможность привлечь средства еврофондов и в 2012-м году отреставрировать хотя бы фасад. Портик украшает серебряная звезда и число 1959 — год постройки. К этому времени в СССР уже началась борьба с излишествами в архитектуре, но в 2019-м эти самые излишества производят впечатление.

Впрочем, денег хватило только на обустройство фойе и малого зала. Большая часть здания, где раньше была и главная сцена, и кинотеатр, законсервирована. Посетителей в нее пускают только раз в году — на ночь музеев.

Дом культуры стал центром притяжения для тех, кто остался в Седе. Здесь проходят все городские мероприятия, репетирует народный ансамбль «Сударушка», в этом году прошёл выпускной школы. На втором этаже — настоящий музей Седы, состоящий в основном из коллекции историка Алдиса Зайковского. Его родственники продали экспонаты дому культуры: вымпелы, значки, фотографии, почётные грамоты, образцы торфа, подстаканники, портсигары, счёты, радиомагнитолы, телевизоры, телефоны, электробритвы — осколки ушедшей цивилизации, в которой у Седы было своё, особое положение.

Болото пошло на дно

Город возник на болоте и своим существованием на протяжении 65 лет обязан ему же. Здесь добывали торф, и в основном вокруг него вертелась местная жизнь. Ради торфа сюда стали приезжать люди, из-за чего национальный состав Седы получился весьма не типичным для Видземе: три четверти – русские и белорусы.

smartlatvia.lv

Проезжаешь площадь, едешь по Зелёной улице, поворачиваешь на улицу Рыночную, а там сразу улица Станционная. Это если верить картам Google. На деле же улица Станционная — всего лишь зарастающий просёлок, окружённый огородами.

Через пару сотню метров он пересекает речушку Стренчупите и встречается с узкоколейной железной дорогой. Эта узкоколейка уходит на несколько километров вглубь болота. Раньше она была главной артерией города: по ней везли рабочих добывать торф, по ней везли торф в городскую котельную. Просёлок уже через пару километров становится непроезжим — болото забирает своё.

Два года назад акционерное общество Seda — преемник той самой фабрики 50-х годов — перенесло свои основные мощности и головной офис Буртниекский край. По сути градообразующее предприятие эвакуировалось из города.

«Дело не в торфе. Дело в дороге. Чтобы эффективно добывать торф, её нужно заново отстроить. Это исключительно экономический вопрос. Именно поэтому они переехали», — объясняет руководитель Стренчского края Янис Петерсонс.

У него этим летом много дел — нужно добиться, чтобы его край в ходе административной реформы, продвигаемой Министерством защиты среды и регионального развития, оказался не в Валкском, а в Валмиерском крае. Все хотят именно в Валмиеру. Но пока министерство защиты среди и регионального развития хочет отдать Стренчи и Седу именно приграничному краю.

Остаться же самостоятельной административной единицей у Стренчского края нет никаких шансов, потому что и в самих Стренчи население сокращается практически в том же темпе, что в Седе: в 1991-м было 2,1 тыс человек, в 2000-м – 1,6 тыс, сейчас – около 1 000. В масштабах края та же ситуация: в начале 1990-х здесь (вместе с административными центрами) проживали  6,7 тыс. человек, сейчас менее 3 тыс.

«Люди покидают город. Кто-то в Англию, кто-то в Германию, многие вернулись в Россию. Есть ещё и внутренняя миграция. В ту же Валмиеру многие уехали», — констатирует Янис Петерсонс.

Выпали из диагонали

«Приходят у меня печенья покупают. У нас вообще большой очень выбор именно печенья. Любят, хорошо разбирают», — проводит экскурсию по своим владениям хозяйка магазина Dan un Nesi и кафе Vanesa Светлана Климето. Правда, кафе открывается, как говорится, по большим праздникам — только для заказанных заранее банкетов, потому что клиентов мало. Зато магазин — настоящий центр городской жизни, вечером сюда приходят чуть ли не всё городское общество.

«Ничего, не жалуюсь. Налоги, конечно, могли бы поменьше быть. А клиентов хватает, — рассказывает Светлана. — К тому же есть у нас и новые люди. Вот прошлым летом ребята из Украины жили. Этим – гости из Средней Азии. То ли узбеки, то ли таджики, не разобралась ещё. Ничего, вежливые, здороваются. Они тут в лесах где-то работают».

Сами же жители Седы на работу отправляются кто на север, а кто на юг: в Валмиеру или эстонскую Валгу. И им, можно сказать, повезло, если верить экономисту Петерису Страутиньшу.

«В Латвии есть места, где люди работают и где живут. Контрасты можно увидеть даже очень близко. Самый развитый в Латвии Марупский край: это единственное самоуправление, где рабочих мест больше, чем задекларированных жителей трудоспособного возраста. А неподалёку есть Балдонский край — там рабочих мест крайне мало, но самоуправление все равно богатое, поскольку его выбирают для жизни состоятельные, работающие в других самоуправлениях люди.

Но есть в Латвии регионы, как, например, Балтинава. Там нет мощных центров вокруг, некуда уезжать на работу. Поэтому и проблем гораздо больше, чем у других», — сказал Страутиньш smartlatvia.lv.

Экономист исследовал Латвию с точки зрения успехов её экспортных предприятий. Оказалось, что наша «зона успеха» — полоса земли шириной в 50 километров, которая начинается в Салдусе, пересекает Латвию по диагонали и заканчивается в Валмиере и Смилтене. Её центр — даже не Рига, а Марупе. На этой диагонали не только экономические показатели выглядят неплохо, но местами и демографические тоже (по крайней мере, на фоне остальной территории страны). В частности, с начала века население того же Марупского края выросло на 114%, согласно данным ЦСУ.

А Седа находится вне этой диагонали.

Причина расцвета и заката Седы, кажется, одна и также — болото. И технический прогресс. Специалисты Института агроресурсов и экономики подсчитали, что в начале 90-х в сельском хозяйстве, на лесозаготовках и рыболовстве было занято на 200 тысяч больше человек, чем. Сейчас в этих отраслях занято всего около 60 тысяч человек, хотя производят они больше, чем в 1990-х. Причина понятна: благодаря технике там, где раньше требовались усилия пяти человек, сейчас достаточно и одного. Поэтому тем, кто не пригодился в сельской местности, приходится искать место под солнцем или в городах – Латвии или других стран.

Это не значит, что все малые населенные пункты Латвии обречены. Петерис Страутиньш приводит пример Смилтене — небольшого городка на 6 тысяч жителей в том же Видземе, в 34 километрах от Седы.

«В Смилтене доля занятых в лесном хозяйстве и деревообработке предприятий очень велика. Но там есть еще такой важный фактор, как компания Smiltenes piens – крупное экспортное предприятие. А кроме того этот край довольно эффективно управляется и постепенно становится региональным центром, а это привлекает новых инвесторов. Насколько знаю, в Смилтене в ближайшие годы запланировано несколько больших проектов»,— говорит экономист.

Иными словами, при наличии предприимчивых людей и эффективного самоуправления и в регионах развитие возможно.

Седа же найти себя в изменившихся условиях не сумела.

«Если набралась критическая масса, региону повезло»

Мартиньш Борисовс живёт в Седе и свое рабочее место создал сам.

«У нас тут Гауя недалеко. Я с детства увлекался плотами, строил их. Со временем увлечение стало работой. Сейчас произвожу туристические суда. Сам всё делаю, сам думаю – такая индивидуальная судоверфь», — говорит предприниматель.

Его последнее детище — понтонная лодка «Гауя 7000» — получило имя Made Marija и сейчас бороздит воду озера Буртниекс, катая туристов и отпускников. Одна такая лодка стоит как новая машина.

«Мы оказались в таком замкнутом круге. Ведь, к примеру, то же отопление нужно доставлять до квартир. А чем меньше людей становится, тем дороже оно для оставшихся, — размышляет судостроитель. — Хотя, если честно, в последнее время интересная тенденция — люди из Валмиеры стали приезжать в Седу. У нас квартиры сильно дешевле, а Валмиера недалеко».

Впрочем, Институт агроресурсов и экономики в светлое будущее Стренчского края и Седы не очень верит. На подготовленной институтом карте край помечен темно-синим — это значит, что, по прогнозу института, население к 2030-у году по сравнению с 2017-м, здесь сократится более чем на 25%.

«Всё очень просто: есть рабочие места, будут и люди», — говорит исследователь института Армандс Пужулис.

Но от чего зависит возникновение рабочих мест?

«Здесь я могу высказать лишь свою частную точку зрения, поскольку ещё никто таких серьёзных исследований на тему того, почему здесь есть рабочие места, а там — нет, не делал.

Но насколько я могу судить по своему опыту и знаниям, очень многое зависит от самих людей, от того насколько они энергичны, амбициозны и целеустремлены. Если есть такие, если набралась критическая масса таких людей, то и региону повезло», — заявил smartlatvia.lv Армандс Пужулис. 

Между Валмиерой и Англией

Модная розовая футболка, шорты в ананасах. Милан Юркинский один из немногих выпускников той самой основной школы Седы. Этим вечером он пойдёт к друзьям в Стренчи: у него каникулы. Мама парня трудится в Стренчи, в местном градообразующем предприятии — психоневрологической больнице. А отец — уже под Валмиерой — трактористом торфоразработках на одном из болот. До этого оба трудились в Седе.

Милан закончил основную школу у себя в городе и теперь стоит перед выбором: «Ну вот я думаю — или в Валмиеру, или в Англию. Но скорее всего, конечно, в Англию. Всё-так есть разница между Латвией и Англией. У меня туда 10 лет назад уехал брат, так что есть возможность устроиться. Почему бы и не попробовать? Родители-то тут живут и если что всегда смогу вернуться».