Народная республика. Александр Солодов: приехал из Москвы и учит физику любить

«В моем понимании, смысл образования состоит в том, чтобы человек смог стать человеком. Потому что сам факт биологического рождения от человеческой матери человеком еще не делает», – говорит Александр Солодов. Переехав в Ригу из Москвы, он несколько лет назад занялся серьезным обучением местных школьников естественным наукам, нашел единомышленников и уже мечтает о превращении курсов «За пределами школьной программы» в полноценный учебный центр.

Откручивая доску от стены, Александр Солодов объясняет, почему определенные темы в математике даются с трудом даже хорошо учащимся детям и как их проблемы связаны со стандартным подходом к преподаванию предмета в школах. Его курсы «За пределами школьной программы», где дети разного возраста и разного уровня подготовки осваивают математику и физику (со временем планируется добавить и химию) находятся в стадии переезда. До осени, когда начнутся основные занятия, надо найти новые помещения в центре Риги – как говорит Александр, вариантов, которые полностью устраивали бы, пока нет, но есть еще почти три месяца на поиски.

«Сын начал подрастать, и я обнаружил множество печальных сигналов, связанных с тем, что мои представления о том, чему должен был бы научиться ребенок, разительно отличаются от того, чему он учится на самом деле. И я начал двигаться в этом направлении», — поясняет он причины того, почему он занялся образованием, хотя до этого много лет занимался развитием систем управления в крупных российских компаниях.

Хотя еще не так давно родившийся в Воронеже и проживший всю жизнь в России Александр Солодов едва ли мог вообразить, что окажется в Риге и будет здесь давать углубленные знания малолетним латвийцам.

Тем более, что до самого переезда он, по его собственному признанию, имел лишь самое общее представление о Латвии и раньше здесь не бывал.

Нет, конечно, как человек родившийся и успевший немного пожить в СССР, он знал, что была такая Латвийская ССР. Его отец, работавший на одном из заводов военно-промышленного комплекса, иногда бывал здесь в командировках. Поездка отца в Балтийские республики означала, что в какой-то момент в доме появлялись вкусные конфеты, которых не было в Воронеже, какие-то новые вещи, книги.  

«Латвия была не совсем, конечно, заграницей, но некой территорией, которая жила в существенно более привлекательных, привилегированных условиях. И поездка туда была возможностью часть этих привилегий оттуда привезти

До сих пор помню лаймовскую коробку конфет «Ассорти». Мы ее ели недели две или даже месяц. По одной конфетке в день детям выделялось. Я думаю, что взрослые эти конфеты не ели», — вспоминает Александр.

Но конфетами связь с Латвией и ограничивалась – и так до начала 2010-х, когда проживавшее на тот момент в Москве семейство Солодовых стало подумывать об отъезде из России.

«Мы полагали, что Латвия – хороший вариант»

К 2013 году решение уехать из России окончательно окрепло. Александра не устраивал политический курс его страны, и он опасался, что дальше будет только хуже. «Мы понимали, что в феврале 2014 Олимпиада закончится, и что-то пойдет не так. Но даже в страшном сне нам не могли присниться аннексия Крыма и агрессия на Украине».

Напрямую трансформация политического курса России на профессиональную деятельность Солодова не влияла. После окончания Московского физико-технического института он освоил еще несколько дисциплин— бизнес-психологию, теорию управления, консалтинг – и работал бизнес-консультантом. Клиентами были крупные компании – от полутора тысяч сотрудников. Но опосредованное влияние политики на его работу все же ощущалось.

Александр поясняет, что примерно с 2008 года в России наблюдается общий тренд в области экономики – ее огосударствление. В 2012-13 говорили, что если честно посчитать, то выяснится, что государство контролирует около 70% экономики. А государство, напоминает Александр, является неэффективным собственником.

Во многом из-за этого изрядная часть выполняемой им работы заказчиками не использовалась: в какой-то момент оказалось, что конкурентные преимущества крупных компаний зависят не столько от эффективности деятельности, сколько от близости к бюджету, способности лоббировать свои интересы на высшем политическом уровне.

«Часто бывало так, что результаты работы – моей и моих коллег – отправлялись на полку, и компания жила, как раньше. Это было обидно. И главное — я видел: даже если сейчас все сравнительно неплохо, понятно, к чему все это дело идет. Никакого света в конце тоннеля не было видно. Именно поэтому мы приняли решение перебраться в другую юрисдикцию», — объясняет причины отъезда Александр.

На тот момент в Латвии действовала программа получения вида на жительство в обмен на инвестиции (она существует и сейчас, но с намного более жестким регулированием и весьма низким интересом к ней со стороны потенциальных участников). С 2010 по 2017 год страна выдала более 17 тысяч видов на жительство в обмен на инвестиции, общий объем которых составил около 1,5 млрд. евро (в основном – в покупку недвижимости в Риге и Юрмале). Более 90% всех заявок на ВНЖ были поданы от жителей стран бывшего СССР, с преобладанием россиян.

Для семьи Александра эта программа оказалась более привлекательной, чем аналогичные программы в других странах. Помимо этого как плюсы рассматривались двуязычная среда и географическая близость к Москве, что было важно, так как до определенного момента Алесандр полагал, что будет ездить отсюда в Первопрестольную на работу.

«К тому моменту мы практически ничего не знали о положении дел и состоянии умов в этой стране. Латвия представлялась нам частью Европы с европейскими, в нашем понимании, ценностями. Мы действительно полагали, что это хороший вариант. Собственно, и сейчас нисколько не жалеем о переезде».

Так Солодовы —  Александр, его супруга, сын 11 лет и двухлетняя дочка – оказались в Латвии. Ехали, как говорит собеседник, без четкого плана; решили, что на месте оглядятся, а там решат, чем заниматься дальше.

«Нет фонового ощущения опасности»

Переезд в другую страну — суровое испытание. Сформированный круг общения, — и делового, и личного — меняется. Репутацию, связи, человеческие отношения надо выстраивать заново, практически с нуля.

Адаптация прошла в целом быстро и успешно. Тяжелее всего пришлось сыну. Парня выдернули из круга друзей, из школы, и первые два-три года для него были трудными. Почитав отзывы, родители определили его в Рижскую Классическую — «Алиевскую» — гимназию. «Мы не знали тогда, что эта гимназия идет впереди колонны билингвального и трилингвального образования», — признает отец.

Мальчику было тяжело, хотя первый год ему какие-то скидки все-таки делали. Но закончил довольно неплохо по оценкам. И новые друзья появились – и школьные, и вне школы. Дочке было намного легче. Латвия для нее — страна, где она росла.

«Мы приехали и первое время ничего не понимали. Но очень скоро появилось ощущение, что можно не опасаться полицейского на улице. Что полицейские, работающие на массовых мероприятиях, действительно призваны наблюдать за общественным порядком. Что к чиновникам можно приходить и по-человечески с ними разговаривать, не нарываться постоянно на какое-то хамство и ледяную стену. Что люди даже на госдолжностях вежливы, улыбаются, разговаривают и готовы войти в положение. Это было очень приятно и остается приятным до сих пор. Просто мы к этому уже совсем привыкли и уже, наверное, меньше это замечаем.

Мы прожили здесь два года и супруга сказала, что только сейчас, впервые с 13- летнего возраста она перестала следить на улице, кто вокруг нее находится, и несут ли они для нее угрозу или нет. В Москве это было для нее постоянным фоном».

Ощущения, что из мегаполиса с богатой культурной жизнью они попали в тихую провинцию не было: Солодовы – интроверты и домоседы, для которых расстояния и шум огромной Москвы были источником дискомфорта.

Поначалу, конечно, замечали, что Рига — не очень большой город. В первую очередь это было связано со сферой услуг. Например, по его словам, в Москве любой звонок в любой сервис — от установки окон до ремонта компьютера — это всегда интенсивная и быстрая коммуникация с целью как можно быстрее получить деньги от клиента.

«В Риге же регулярно случались ситуации, когда создавалось впечатление, что клиенту надо приложить определенные усилия для того, чтобы у него согласились взять деньги за заказанную работу. Но потом мы нашли людей, которые отвечают нашим представлениям о качественной работе».

По мнению Солодова, его семья в Латвии вполне адаптировалась. Эффект новизны пропал, глаз стал замечать несовершенство местного бытия.

Он называет два самых уязвимых места Латвии как страны и как экономики. Это, во-первых, большое количество европейских денег, которые приходят по программе помощи догоняющим странам. А они не заработанные, эти деньги, и в этом смысле напоминают по своему экономическому влиянию сверхдоходы от торговли нефтью, которые получает Россия.

Второе уязвимое место — нездоровая демографическая ситуация: низкая рождаемость, снижение численности населения, продолжающийся отъезд латвийских граждан в другие страны ЕС.

Поэтому, считает А. Солодов, магистральной задачей для страны должно стать привлечение инвестиций, улучшение условий для ведения бизнеса и поощрение иммиграции.

«Но в 2014 году программа ВНЖ в обмен на инвестиции была резко изменена и по большому счету свернута. Плюс – появился явный консервативный тренд в политике. Правда, все это меркнет по сравнению с тем безобразием, которое творится в России: рейды проверяющих органов тут и там — это, как говорится, две большие разницы. Но опять же можно сказать: как хорошо, что здесь не так плохо, как там. А можно – как хорошо здесь могло бы быть, если бы люди смотрели в будущее, а не в прошлое» — уверен Александр.

Открытие нового мира

Фаза «оглядимся» у Солодова растянулась на два года, а потом он нащупал нишу, в которой ему захотелось работать.

Александр основал фирму, которая предлагает услугу дополнительного образования. Цель курсов «За пределами школьной программы» — скорректировать и углубить знания по физике и математике, полученные в рамках школьного образования.

Почему именно эти предметы? Солодов делит все школьные предметы на три части. Первая — это умения, связанные с физическим планом – рисование, пение, танцы, спорт. То есть —  владение телом, кистью руки, голосом. Есть второй блок предметов, которые можно назвать гуманитарными. История, география, экономика, культурология. Туда же попадают языки и биология (по словам Александра, это из-за того, как ее преподают в школах). Эти предметы можно освоить за счет памяти — выучить и сдать. С этим, вроде бы, в Латвии нормально: молодежь неплохо осваивает три языка.

И есть третий блок предметов – естественно-научный: математика, физика, химия, геометрия.

«И вот тут выясняется, что уровень освоения естественных наук (не только в Латвии — это касается и Европы и России, это общемировая тенденция) совершенно неудовлетворителен. В прошлом году примерно 14 тысяч учеников  сдавали государственный экзамен по математике. Это простой экзамен, там не нужно никаких экстра-знаний. Тем не менее, половина сдала этот экзамен ниже чем на 30%. Это, конечно, катастрофа.

Что такое 30%? Это часть «А» госэкзамена. В принципе, чтобы ее написать, нужны первые шесть лет обучения математике. Когда половина учеников не может написать часть А, это свидетельствует об уже происшедшей катастрофе в образовании. И хуже всего то, что это не только про прошлый год: предыдущие результаты были не сильно лучше.

И на эту тему никто не спорит. Спорить начинают о том, в чем причина. Одно из самых популярных объяснений явления таково: не всем же быть математиками, у всех разные интересы, давайте не будем никого заставлять, пусть учат то, что им интересно, а то, что не интересно, не учат.

В некотором смысле это эмоционально понятное объяснение, но оно чудовищно. Почему? А потому что кто вообще придумал, что учеба должна быть сплошным удовольствием? Суть в том, что чтобы кто-то мог заинтересоваться каким-либо предметом, он должен сначала в нем кое-что понимать. Нельзя заинтересоваться тем, что ты не понимаешь. А для того, чтобы начать понимать, нужно приложить некоторые усилия. Количество этих усилий зависит от того, по каким учебникам нужно заниматься ребенку. И подавляющее большинство актуальных учебников устроено таким образом, чтобы понимание у ребенка не возникало никогда», — объясняет он суть проблемы. 

И что же нужно для того, чтобы пробудить у школьников понимание и интерес к предметам? Задавшись этим вопросом, Александр решил, что раз его хорошо выучили учителя в школе и институте, наверное, было бы правильно вернуть им часть этого долга в форме обучения нынешних детей тому, что хорошо умеет он  сам. В качестве методики была взята система развивающего обучения Эльконина-Давыдова, названная по именам двух советских психологов и ставшая для Солодова открытием «нового мира, о котором не знают не только родители, но и учителя и методисты».

Углубившись в вопрос, Александр начал разбираться – что же надо делать с детьми, чтобы они все-таки усваивали то, что нужно.

В результате изысканий появились курсы «За пределами школьной программы».

«Постоянно ищу людей, способных качественно обучать детей»

Основные предметы курсов – физика и математика. «Я бы добавил еще химию как условие для будущего интеллектуального успеха в сложных наукоемких и интеллектуальноемких отраслях. Одной математики мало. Физика и химия приземляют человеческое мышление, не давая оторваться и испариться в некие фантазийные абстракные области, из  которых уже ничего не видно, что происходит на земле», — поясняет Александр.

Занятия проводятся еженедельно, дети на курсы приходят очень разные — от второго класса до 12-го. За три года у Солодова появились коллеги, разделяющие его ценности – теперь они преподают втроем.

Александр говорит, что на курсах они исповедуют «антирыночный» подход, то есть делают не совсем то, что обычно хотят покупать родители, а то, что они считают нужным и правильным для детей. Эта позиция заявляется достаточно ясно. Как и то, что курсы – долгосрочные.

Во многом это объясняется типичной динамикой освоения естественных наук. По словам собеседника smartlatvia.lv, обычно ситуация развивается следующим образом: в третьем-четвертом классе все еще может быть хорошо, в пятом наступает первый основной кризис в изучении предмета, в восьмом —  второй основной кризис. Если ученики эти два кризиса проходят плохо, то к девятому классу выясняется, что они не в состоянии ничего сделать ни по физике, ни по химии, ни по математике, ни по геометрии. А это означает, что для них полностью закрыта вся эта область будущей профессиональной деятельности.

«С родителями я говорю примерно так: если ваш ученик не относится к тем 10%, у которых по математике и так все хорошо, то для того, чтобы он мог опираться на свое понимание, на свои рассуждения, нужно минимум два года. Никакие двухмесячные, трехмесячные курсы не работают в принципе на эту цель. Минимум два года, а лучше три. Вот сейчас у меня первые поступившие закончили третий год полноценных кружковых занятий. Они реально уже отличаются от своих сверстников по манере решать математические задачи», — утверждает основатель курсов.

Впрочем, несмотря на все эти строгости, спрос есть. Первые пару лет Александр работал без выходных и только сейчас может позволить себе в один день отдыха  в неделю.

«Сейчас я регулярно сталкиваюсь с ситуацией, когда желающие заниматься дополнительно, но по разным причинам не попадающие ко мне в группы, просят меня порекомендовать кого-то из моих знакомых и коллег и я сам постоянно ищу людей, которые могли бы качественно обучать детей физике и математике».

Отбора по уровню текущего владения предметом Солодов не делает: «Я говорю родителям, что совершенно не важно, с каким уровнем ко мне приходит ученик. Важно – готов ли он прикладывать усилия, есть ли у него упорство, чтобы в некоторых моментах просто стиснув зубы продолжать работать над какими-то вещами, которые сразу не получаются. То есть настойчивость и упорство значительно важнее».

В дальнейшей перспективе Солодову было бы интересно сделать полноценный центр дополнительного образования, в котором были бы не только математика, физика, химия, но и другие предметы. Он также с интересом смотрит на перспективы обучения чтению и письму совсем маленьких детей. Но первая ближайшая цель, до которой ему хочется дойти, — это воспитать достаточное количество детей, с которыми начинают заниматься во 2-3-4 классах, чтобы к 6-7 классу с ними уже можно было осмысленно разговаривать о физике и о химии. То есть действительно создать настоящий центр дополнительного непрерывного образования.

«Чтоб человек стал человеком»

На вопрос, зачем вообще ученику углубленные знания упомянутых предметов (все-таки у разных людей интересы и склонности – разные и, вероятно, не все нынешние ученики захотят связать свою жизнь с профессиями, где необходима та же физика), Александр дает исчерпывающий и в какой-то степени философский ответ:

«В моем понимании, смысл образования состоит в том, чтобы человек смог стать человеком. Потому что сам факт биологического рождения от человеческой матери человеком еще не делает. Человека делает человеком принятие как своей той человеческой культуры, которая была накоплена тысячами поколений.

Учиться в школе надо для того, чтобы освоить и присвоить, сделать своими какие-то совершенно базовые вещи – это касается и физики, и химии, и языков, литературы, искусства.

Для чего – я формулирую это следующим образом. Материальный мир, который нас окружает, можно увидеть глазами. Но помимо этого есть то, что увидеть глазами нельзя. Это мир причинно-следственных связей, мир законов человеческого общества.

Это очень похоже на очки дополненной реальности. Даже сидя в этой комнате, глядя на вот эти батареи, на лампы, на окна, я могу конструировать довольно много вещей: как вода бежит по батареям, как попадает сюда электричество, которое зажигает наши лампочки. И чем более образован человек, тем больше вот этой невидимой информации он может видеть на своих очках дополненной реальности.

Не скажу, что хорошее образование обязательно делает человека богатым. Делает ли образование человека счастливым? Нет, он может быть счастливым и без этого. Особенно если вспомнить Экклезиаста: «Во многой мудрости много печали, и кто умножает познания, умножает скорбь». Но образование дает интерес к жизни и осознание себя частью человечества, которое берет свое начало задолго до нашего рождения и которое, я надеюсь, будет продолжаться еще очень долго.»