Народная республика. Возвращение Уллы Милбреты: из Сингапура — в Латвию, чтобы спасать планету

Сначала Латвия потеряла молодую и перспективную студентку. Затем уже Сингапур потерял молодую и перспективную учёную. Зато у Латвии в графе населения — плюсик из трёх человек, а в графе экономика – новое кафе. Такое, что практически не производит мусора и обещает заняться «зелёным» просвещением общества. Сможет ли история одного возвращения стать историей одного частного экологического успеха? 

При входе в это кафе на улице Кр. Барона в Риге сразу же бросается в глаза большая кофеобжарочная машина или ростер Giesen. Аппарат — не просто элемент декора, а самая настоящая рабочая модель. Обычно такие устройства  стоят в подсобке, подальше от посторонних глаз. А здесь, наоборот, всё на виду.

«Это единственная модель, которая предусмотрена для безопасного размещения в зале, на виду. Стоит как новый автомобиль – 27 тысяч евро. Но мы хотели, чтобы все видели, как у нас всё происходит», — рассказывает Улла Милбрета, совладелец Cafe M, для которой кафе – это не просто бизнес, а демонстрация идеи, что забота об окружающей среде вполне совместима с современным комфортом.

Этим утром она работает за стойкой, пока её супруг Йоан Сафрeй отводит ребёнка в детский сад. Улла – коренная рижанка, Йоан (или как его называют латышские друзья Йоханс )– француз, приехавший с ней аж из Сингапура, где наша собеседница провела шесть лет. А до этого – столько же во Франции.

Франция – не для активных людей

Так далеко от дома Уллу занесло во много благодаря… Вайре Вике-Фрейберге. После одного выступления в Европе президента Латвии руководство концерна L’oreal обратило внимание на нашу страну и через фонд, которым руководила жена Жака Ширака, выделило несколько стипендий для местных молодых ученых, владеющих французским. Улла выиграла одну из них.

По условиям гранта поступить можно было только в один из вузов Парижского региона, ее выбор пал на Университет Пьера и Марии Кюри. И уже приехав в свою новую alma mater узнала, что вуз входит в первую десятку Европу.

«Я думала, что не справлюсь. Серьёзно. Боялась, что могу стипендию потерять и придётся возвращать деньги — так было сложно. Но мама мотивировала: сказала, что просто не откроет мне дверь, если я вернусь без диплома. Мои родители считали образование очень важным», — вспоминает Улла.

Считается, что Франция – такая страна, где надо жить со вкусом, наслаждаться моментом и радоваться житейским мелочам. Для Уллы же  годы, проведенные в этой стране, — это учеба семь дней в неделю, а потом учеба, совмещенная с работой – тоже семь дней в неделю.

«Я и Париж-то толком не видела. Кроме университета и работы у меня были только  музеи и кино. По пятницам ходила сразу на три вечерних сеанса — это было единственным способом, как я могла проветрить голову», — говорит Улла.

Да и в целом устройство французского бытия показалось не таким уж очаровательным: жизнь там течет медленно, она забюрократизированна и архаична.


«К примеру, если снимаешь деньги в банкомате, то изменения баланса сможешь увидеть только через три дня. Но они ничего не хотят менять, их это устраивает. Они всё ещё ощущают себя великой страной, как сто лет назад. Так что Франция — это не страна для активных людей».

Чтобы был повод заняться чем-то помимо работы и учебы, она стала учить языки. Латышский, русский, английский, французский были освоены еще дома, а на чужбине к комплекту добавились немецкий и шведский.

А потом и японский – это уже после того, как, отучившись шесть лет в Париже и получив докторскую степень, Улла отправилась не домой, а в Сингапур – заниматься постдокторскими исследованиями в Наньянском технологическом университете.

Сингапур: там мы увидели, как люди могут жить в мире

«В первый раз я провела в Сингапуре полтора дня – съездила в гости к своему знакомому. И когда вернулась во Францию, у меня возникло такое чувство, что я что-то оставила в Сингапуре. Поэтому, когда увидела объявление, что там требуется специалист моего направления – не раздумывая поехала», — объясняет выбор Улла.

«Я тот, кто делает работу до врачей. Врач ведь использует разработки, которые придумывают другие – в лабораториях институтов и фарм-компаний. Мы работали над исследованиями, которые должны были помочь парализованным после автоаварий людям. Испытания проводили на крысах. Я у них выбирала часть спинного мозга, и затем с с помощью разных материалов и лекарств мы пытались восстановить контакт между головным мозгом и конечностями. Анализировали происходящее, симулировали травмы, предоставляли крысам реабилитацию, чтобы смотреть, как все у них восстанавливается».

Сколько при этом погибло животных, Улла не говорит, но признается, что это была эмоционально тяжелая работа.  

«Мне крысы нравились и я всё делала, чтобы им было по возможности хорошо до конца жизни. Заботилась о них. Не было такого, что мы просто брали крыс и их резали без разбора. На самом деле для каждого опыта на животном надо заполнить кучу бумаг, чтобы доказать его необходимость.

 Я не относилась к ним как просто к расходному материалу, но и плакать по каждой не могла. Но эта работа морально тяжела. Особенно когда эксперименты не удаются. А 95% экспериментов не удаются. Люди видят только историю успеха, а то, что ей предшествует, – не видят. И это одна из причин, по которой я покинула науку».

Семью молодой учёный из Латвии обрела в Сингапуре. Йоан был ее соседом во Франции и, когда Улла отправилась в Азию, последовал за ней, и там молодая ячейка общества еще и приросла ребенком.

Сингапур, по признанию Уллы, вообще оставил глубокий след в ее жизни. И это нашло отражение в интерьере открытого в Риге кафе: стены украшают привезенные оттуда листья разных растений, барную стойку – плитка с характерным для островного государства орнаментом.

«Это самая европейская страна Азии. Одна из главных ее особенностей – толерантность. Там четыре государственных языка: английский, китайский, тамильский и малайский. Там представлены все культуры и религии, и ни одна не доминирует над другой. В принципе мы там увидели, как люди могут жить в мире. Это то, что мы хотим сделать в кафе — показать, что здесь всех ждут», — делится впечатлениями молодая предприниматель.

smartlatvia.lv

«Муж не верил, что в Латвии классно, пока не приехал сюда»

Дорога домой была долгой: сюда Улла вернулась только через 12 лет после отбытия на учебу во Францию.

Но, говорит собеседник smartlatvia.lv, она всегда знала, что рано или поздно вернётся на родину с опытом и знаниями. Правда, оказалось, что полученные во Франции знания и сингапурский опыт по профилю в Латвии применять негде – нет здесь соответствующего научного направления, исследования не ведутся.

«Я сказала мужу – хочу вернуться в Латвию. Он сначала не верил, что здесь классно, но когда приехал сюда, когда осмотрелся, ему понравилсь. Для латышских друзей он стал Йохансом, сейчас он учится латышскому и чувствует себя лучше, чем во Франции. Так получилось, что во Францию нас не тянет. Наш дом – Латвия, а в Сингапур тянет, как на дачу».

Несколько лет назад, когда стало понятно, что в Латвии по специальности поработать вряд ли удастся, у Уллы созрел альтернативный план возвращения на родину – через бизнес. Точнее, социальный бизнес в виде безотходного кафе. Его реализация потребовала нескольких лет жесткой экономии: надо было накопить достаточно средства для старта. 

«Мы на севере. У нас немного солнца. Мы устаём. Все страны Скандинавии – в лидерах по потреблению кофе. И мы не исключение, — рассуждает Улла. — Мы сейчас живём в эпоху третьей кофейной волны. Первая была в 1920 годы, когда появились растворимые напитки, благодаря чему кофе стал доступен массовому потребителю.

Вторая волна – это 1970-е, когда Starbucks начал предлагать кофе на вынос и стали распространяться кофейные напитки – каппучино, мокка, латте и другие. Тогда оказалось, что кофе может быть не сопровождающим продуктом, а самостоятельным. Что можно его пить просто так, без ничего, а не запивать им булочку. 

А в начале двухтысячных началась третья волна: люди стали интересоваться нюансами — из какого региона кофе, как он переработан, стали разбирать вкусовую гамму, как до этого делали это с вином. Кофе ведь действительно очень разный – вкус зависит и от того, где он рос, в какой стране, на какой высоте, какие растения росли рядом с ним. И ценители теперь всем этим интересуются и в принципе могут проследить происхождение зерна до конкретной фермы. Мы должны поблагодарить Statoil за то, что кофе в Латвии вышел на улицу. Однако сейчас в Латвии начинается уже третья волна».

За кофе отвечает муж Уллы Йоан. Он учился этому делу во Франции, он же выбирал, кто станет поставщиком кофе для рижского кафе.

«Мой муж уехал на ферму в Индонезию, чтобы удостовериться, что кофе производится без химии, а занятым на сборе людям платят достойную зарплату. Потому что это очень важно. Хороший кофе растёт высоко в горах, и это не латвийские горки, а самые настоящие. Например, наш индонезийский кофе собирают на высоте 1 300 метров над уровенем моря. Работа на высоте при высоких температурах (а жара там доходит до 40 градусов) сама по себе непростая, а сборщики кофе еще и нагружаются основательно: каждый тащит на себе килограммы ягод. Это тяжело и опасно, и за такой труд нужно платить. При этом чтобы получить 500 граммов кофейных зерен, надо собрать два с половиной килограмма кофейной ягоды. А при обжарке усушка — еще 15%. Вот и считайте, сколько нужно собрать человеку, чтобы хоть что-то заработать. Люди иногда спрашивают: «А почему у вас такой кофе дорогой!?» Да потому что мы покупаем качественный кофе и знаем, что за него заплачена честная цена».

Выбор страны – поставщика зерен Улла объясняет тем, что хочет познакомить латвийских ценителей с кофе из стран, которые в Латвии представлены плохо, и Индонезия – это только первый шаг.

Молодой семье помог открыть свой бизнес в Латвии закон «О социальных предприятиях». Он был принят год назад. Получив статус социального предприятия, компания сумела привлечь грант от Altum, который вместе с собственными накоплениями помог стартовать. 

«На нас возложена огромная ответственность»

Статус социального предприятия Cafe M объясняется тем, что это не просто кафе, а способ сформировать у людей понимание, что можно жить без одноразовой посуды, что можно сократить объем отходов до минимума и при этом сохранять высокий уровень комфорта.

«Тот факт, что у нас почти нет мусора, вообще никак не отражается на клиентах – никаких отличий от обычного кафе. Но мы много рассказываем, объясняем.


Потому что в мире ситуация зашла уже слишком далеко. В Латвии мы этого не видим:  здесь мало людей и много деревьев. Но в Азии я видела последствия. Видела горы выброшенной пластмассы, видела  статистику, сколько миллионов людей ежегодно умирает из-за загрязнения воздуха.

Мы почти ничего не выбрасываем. Молоко получаем в бидонах, еду – в многоразовых контейнерах. В отходы попадает только бумага – чеки, бумажные фильтры для кофе – и совсем немного пищевых продуктов. Но последних будем выбрасывать еще меньше: теперь у нас есть машина для изготовления компоста».

Мебель в нем тоже «переработанная» – это старые двери, превращенные в столы и скамейки. Из остатков кофейной гущи здесь же будут делать компост, для чего кафе на недавно разжилось специальным аппаратом.

Собирается бороться Улла и с одноразовыми стаканчиками:

«Бумажные стаканчики для кофе на вынос не так уж безвредны. Само изготовление картона даром не дается, а для стаканчиков он пропитывается тем же полиэтилeном, так что они наполовину пластмассовые и, попав в землю, будут разлагаться столетиями.

Поэтому мы предлагаем посетителям нормальные термокружки. Можешь взять ее с собой и принести, когда сможешь. Приходится полагаться на порядочность людей, но это срабатывает:  большиснтво кружек исправно возвращаются, хотя и не сразу.

Но есть идея пойти еще дальше и сделать платформу для кружко-шеринга. Идея в том, что перед тем как взять такую кружку с напитком, человек сканирует QR-код; система видит, к кому она попала. За какое-то время – за неделю, например, он  должен вернуть кружку. Если он этого не сделает, то приложение снимет у него денежку, а кружка перейдет в его собственность. Мы будем сотрудничать с другими кафе, чтобы сделать сервис наподобие аренды машины, когда можно взять машину в одном месте, а сдать в другом».

Идею кафе, которое почти не вносит лепту в захламление планеты, ей подсказал как раз опыт жизни в Сингапуре. «В Сингапуре наш ребёнок спал при включенном очистителе воздуха. А когда за месяц до отъезда в Латвию мы этот аппарат продали, он стал кашлять. Воздух считается более-менее чистым, если в нём меньше 50 PM-частиц (очень мелких частиц, которые обычно попадают в организм с воздухом) на кубометр, но иногда случается смог, когда этот показатель подскакивает до 400. А в Малайзии доходило и до 800. И ты от этого никуда не можешь убежать: смог по всей стране».

Тем более, полагает Улла, что жители Латвии стали лучше понимать проблемы экологии и в целом готовы менять свой быт так, чтобы уменьшить его негативное влияние на планету. И ее поколение родившихся в 1980-е — в авангарде этого движения за долгосрочное устойчивое развитие.

«На нас возложена огромная ответственность. Нам изменить свой образ жизни и, соответственно, мышления, пока мы еще в какой-то мере можем влиять на экологическую ситуация. Но окно возможностей довольно узкое, поэтому сделать это надо очень быстро. Так ли уж трудно отказаться от того же одноразового стаканчика? Стоит ли комфорт – отсутствие необходимости мыть такой стакан – того, что он будет столетиями разлагаться на свалке, а производителям надо будет потратить еще массу ресурсов, чтобы сделать новый стаканчик, из которого ты снова сможешь выпить кофе и не мыть? Мы – первое поколение, которое  осознало масштабы и опасность загрязнения пластмассой. Но мы же и последнее поколение, которое эту проблему ещё может решить.

Конечно, zero waste – модное движение. Но это самая фантастическая мода, которая когда-либо существовала. Все больше людей понимают важность сортировки отходов, все больше людей сортирует правильно.

Многие к этому приходят, когда появляется ребёнок. Я тоже однажды стала думать: хочу ли я, чтобы мой ребенок получил от меня планету, где нельзя выйти на улицу, потому что слишком жарко и грязно, где находиться можно только в помещениях, где нужно есть лекарства, одно за другим. И из этих размышлений родился наш Cafe M».