Текстильная триеннале в Латвии: нить – посланец мира

222
Открытая до 10 июня нынешняя Рижская триеннале произведений из текстиля и волокна стала украшением культурной программы, приуроченной к факту президентства Латвии в Совете Европейского союза.
Фото автора

Открытая до 10 июня нынешняя Рижская триеннале произведений из текстиля и волокна получила название «Традиционное и современное» и стала украшением культурной программы, приуроченной к факту президентства Латвии в Совете Европейского союза.

IMG_0918i_640

Для главной выставки триеннале – «Многообразия в единстве», воцарившегося в залах «Арсенала» по улице Торня, 1, – международное жюри отобрало работы 85 художников из 29 стран. Что же касается названий – «Многообразие в единстве», «Традиционное и современное» – они о том, что это искусство развивается активно, лишь успевай отслеживать новаторские приемы (устроители выставки успели). И о том, что все здесь происходит от ковроткачества, да и гобелены никто не отменял: приходите – увидите.

Традиционное

IMG_0961i_opt
Традиционалисты хранят обычаи: экспериментируют, но от истоков не отрываются. По сути, эти люди пишут нитями картины, а что картины абстрактны или имеют вполне карикатурный настрой, так ведь они на злобу дня, у которого свои традиции. Сегодня текстильщики могут собирать изображения из тканых лоскутков, вышивать, озорничать как угодно, не забывая об орнаментах и приемах, позаимствованных, к примеру, у народов, валяющих свои коврики в отдаленной точке Земли. Язык этих работ – как эсперанто, для всех общий.

Vystavka_tekstilja_Riga_RDIMG_1077i_opt
Иронию «Театральных текстилий» Эдите Паулс-Вигнере оценит любой. А распятого на ткацкой раме, всего в узелках мультяшного утенка Тонье Хейдал-Серли из Норвегии, как уходящую натуру, любой пожалеет. Закончена ли работа – или у нее еще есть будущее? Оставила ли нас диснеевская эстетика, как детство, как сладкая болезнь, позволявшая не ходить в школу, – или от продолжения не спрятаться, не скрыться?

 

 

Vystavka_tekstilja_Riga_RDIMG_1046i_opt2Другая норвежка, Дорте Херуп, предложила тему семейного портрета – как на старинной групповой фотографии. Лица реальные, найденные в альбомах разных лет и скомпонованные так, что рядом с прапрапрабабушкой может оказаться прапраправнучка, чуть постарше. Предки и потомки встречаются в пространстве фамильной реликвии, которой не может не стать работа Дорте: «Семейные фотографии давно прошедших лет, переведенные на язык текстиля, – как весть о прошлом для моей внучки и ее детей».

 

Vystavka_tekstilja_Riga_RDIMG_1005i_opt

Работы «традиционалистов» несут весть о прошлом. Поблескивая глянцевыми участками на фоне, например, фетровых и потому матовых поверхностей, чередуя фактуры и даже оставаясь в одной цветовой гамме, сегодня «текстильщики» пишут слова, чертят карты, рисуют буквы и цифры, форму которых отточило время.

Современное

IMG_0969i_opt
Произведения из текстиля создают уют и, как встарь, приглашают к себе прикоснуться. Оживляют стену – или собой, прижавшись к ней вплотную, или разбросанными по ней тенями: «коврик» колышется чуть поодаль,  он выткан в мелкую дырочку и научен пропускать свет, и стена за ним мерцает звездами. Эти работы давно утратили чисто прикладное значение и стали больше чем шпалерами, покрывалами, коврами – превратились в самодостаточные арт-объекты, в которых привычные, да что там – просто натуральные материалы применяются все реже. И оказались способны на очень многое.

IMG_0829i_opt
Они научились кричать – например, о партизанской войне, как работа Лины Йонике из Литвы, к которой подводит дорожка, утыканная гильзами, а на стене висит вышитое на пластикате изображение рубахи без хозяина. Под пластиком, как под стеклом, фотография с кровавыми каплями ягод.

Vystavka_tekstilja_Riga_RDIMG_0971i_opt (1)
Они умеют хитрить, изображать переплетение нитей – а это не нити, это прикрепленные к ткани кусочки «золотой» и «серебряной» фольги. Или быть сеточками, мешочками, лентами, шарфами, гамаками.

Vystavka_tekstilja_Riga_RDIMG_0883i_opt
Они разучились быть привычными даже на ощупь. Холодные конторские скрепки, детальки разобранных приспособлений, пушистая нарезка из видеоленты как исходный материал; воск, тушь, краски, почтовые открытки, рыболовные крючки – для украшения. Изображения могут возникать из самых неожиданных материалов и крепиться к еще менее предсказуемой подложке (сено, разлитая по ткани масляная краска). Эгле Ганда Богданиене из Литвы вышивает крестиком по бумажным документам: с бюрократией можно бороться еще и так – засиживая справки мухами из черных и страшных ниток.

Интернациональное

Vystavka_tekstilja_Riga_RDIMG_0929i_opt
Работы из текстиля могут оплетать нитями механизмы – жужжать и распускаться гигантскими шерстяными цветами (Flos Artificalis Ульрике Берге из Швеции). Быть и красивыми, и удивительными, но чаще теми и другими одновременно. А оставаться привычными гобеленами – односторонними объектами, при создании которых ткутся одновременно и изображения, и сама ткань, – они уже не стремятся.

Vystavka_tekstilja_Riga_RDIMG_0831i_opt3
Они перестают быть односторонними. Работа «В поисках целого» австрийского мастера Марианны Пушнере рассчитана как раз на то, чтобы рассматривать ее и с лица, и с изнанки. Собранный из многих квадратов потрет с тыльной стороны напоминает листки отрывного календаря. Даты даны в зеркальном изображении: события отразились в человеке, теперь они – это он сам.

vystavka_tekstilja_2_raboty_opt
Они перестают быть ткаными. «Во времени» Магдалены Клешински из Польши нити прошивают металлический лист: металла со всеми его природными родинками – много, а нитей – чуть. Штурмующие панно мишки Татьяны Александры из Латвии сшиты из ткани, никто не спорит. Но, столпившись, «ткут» – уже из самих себя – уютную, трогательную и метафоричную работу «Взбирающиеся на гору». А бумажную массу («Медленное движение» Чика Оги из Японии), сплетенную в ажурные круги, с текстилем, кажется, роднит только подход к материалу: их действительно связали. Как салфетки.

Vystavka_tekstilja_Riga_RDIMG_1063i_opt
Алюминий, полиэтилен, резина, стекло, проволока… При чем здесь текстиль? – спросите вы. А при том, что нить или хотя бы наша память о ней, этом «гибком, тонком и продолговатом объекте, чья длина в разы превосходит толщину», присутствует здесь везде и скрепляет все – ожидаемое и неожиданное, экзотическое и родное. Восстанавливает гармонию и сводит противоречия на нет.

Людмила Метельская