Валерий Чтак в Риге: смысл прыгает на вас

608

В Ригу приехал Валерий Чтак — приехал налегке и все, что выставлено сейчас в галерее CUB (улица Аусекля, 11-103), написал на месте. Остался верен своему почерку: «Все серенькое, черненькое, какие-то непонятные языки».

Пространство небольшой галереи обшили картоном — получилась шкатулка  — позвали художника, и он обжил нежилое, заполнил пустое, расширил тесное пространство. Расписал все, что мог — разве что потолок не тронул — и показал, как произведение может дружески обнимать зрителя. Ты словно входишь внутрь изображения, которое обволакивает со всех сторон. Под ногами  слова «Путь мха»: чтобы было приятно ходить, на стене — портрет покойного отца Валерия: чтобы о своем впомнить.

Работы московского художника Валерия Чтака (Учанова) помимо частных коллекций хранятся в московском Музее современного искусства, Третьяковской галерее, Фонде Владимира Смирнова и Константина Сорокина. Одна из его московских персональных выставок называлась «Это не кошмар», киевская — «Автор неизвестен», а лондонская так и вовсе «Живопись — это мертвый язык».  Актуальное искусство имеет бунтарскую природу, эти художники и создают, и разрушают, и занимаются мифотворчеством, которое стало частью игры. А на игру похоже все, что они делают.

Глядя на то, что делает Валерий, понимаешь: живопись возникла, чтобы передавать информацию, украшать жизнь и веселить глаз. Художник может не важничать, если обладает чувством юмора. Озорничать с помощью красок — значит писать на далеко не вечном упаковочном картоне, используя его природный цвет и экономя на охре. Быть демократичным  — значит позволять зрителю ходить на своим работам и даже настаивать на этом: отпечатки следов способны завершить изображение. Или оставлять брызги, потеки как свидетельства труда, которые должны быть очевидными: художник не прячется — он с нами, он среди нас, его произведения не претендуют на вечную жизнь. В общем, как утверждает Валерий в конце каждой странички своего сайта, «нарушение авторских прав гарантировано», что очень хорошо.

А еще он утверждает, что, как любой современный художник, писать не умеет: «Современные художники не умеют рисовать принципиально. Если вам кажется, что я умею рисовать — значит, вы не разбираетесь в живописи. Живопись — это мертвый язык. На нем невозможно говорить  — как на латыни. А здесь современная живопись — но это уже не о живописи. Ведь как нужно работать? Ты стараешься сделать что-то максимально похожее на живопись, но все говорят, что ты не умеешь рисовать».

Здесь все противоречиво. В чем-то уязвимое, в чем-то провоцирующее на неприятие, но живучее и светлое — потому что основано на шутке. А умение шутить, как рисовать, дается не каждому.

«То, чем я занимаюсь, — это, скорее, филология! Я с самого начала знал, что меня интересует текст». Работы этого художника — все в словах, на самых экзотических языках. Какие-то поддерживают смысл, какие-то просто выполняют декоративные функции — но, возможно, только для вас. «Если вы говорите: я не понимаю, о чем это, то и не надо пытаться, заставлять себя. Если работы с вами не разговаривают, то не разговаривают. Я не смогу вас убедить в том, что это о том-то или о том-то. Если того, что я хочу, чтобы вы там увидели, вы там не видите, то этого там нет. Как бы я ни хотел, чтобы оно там было. В работу — какую бы то ни было — нельзя запихивать смысл. Смысл должен сам оттуда выпрыгивать. Если он не выпрыгивает, то хоть ты обзапихивайся, напиши 10 тысяч пресс-релизов, позови самых лучших критиков — вам лично понять что-то, чего там нет, они не помогут».

Против уверений хозяев галереи, что он обязательно займет свою нишу, Валерий ничего не имеет: «Я уже ее занял». В его творческой истории — и далекое время картонных баррикад в Москве, и недавний период работы художника в фильме Михаила Местецкого «Тряпичный союз», и нынешние четыре дня, отпущенных на оформление «Куба» изнутри. После закрытия выставка переедет не куда-нибудь — в даугавпилсский музей Марка Ротко. «Я скажу, как надо меня представлять: один из лучших в мире и лучший в России», — смущается 33-летний художник. И, согласитесь, делает это  красиво.