Выставка в Риге: художники рисуются

206

До 17 октября салон Māksla XО предлагает нам выставку «Автопортреты». Кажется, это «тренд сезона» – уделять внимание автопортрету. Мода здесь ни при чем, «при чем» — время, потребовавшее от человека заглянуть в себя, а в результате, возможно, изменить самооценку и повзрослеть.

Писать собственный образ для художника — дело захватывающее, к тому же незатратное — позволяет экономить на услугах моделей и от души трудиться над формой, не опасаясь быть непонятым. Так что автопортреты были и будут всегда. Другое дело, что к этому поджанру обострился интерес галеристов, которые таким образом ответили на ожидания посетителей и потенциальных покупателей.

В MMS, салоне на Мукусалас, только что закрылась выставка «Я и я», где латвийские художники разных поколений предстали как свидетели эпохи. В кафе Dali, что в квартале «Спикери», вырезанные из бумаги картины Надежды Боковиковой объединены похожим названием и примерно той же темой: «Ия и ее я». Выставка Надежды еще не закончилась (она закроется 31 октября), а галерея Māksla XO (центр Риги, улица Элизабетес, 14) уже подхватила инициативу и открыла свою выставку автопортретов. 28 современных художников предстали перед нами в вариантах живописных, графических, скульптурных, фотографических и даже в видеоверсии. Постараемся услышать, какие характеристики дают художники сами себе.

 

DSC02136i_opt (1)

Я как шагреневая кожа. Ивар Хейнрихсонс предстает человеком, которого почти нет: лишь абрис, обозначение — «художник». Лишь жизнь, уходящая в холсты.

 

DSC02137i_opt_opt

Я как натюрморт. Андрис Эглитис справедливо отнесся к автопортрету как к задаче особой, не похожей на другие, разложил по работе паспорт, билет, чек, банковскую карту, к ней центы. И, кажется, представил, каким остается человек в экстремальных обстоятельствах, когда при себе – лишь пустота и ничего не значащая мелочь.

 

DSC02170i_opt

Я скромная. Зане Илтнере говорит, что писать себя ей было трудно, и подготовила к выставке изображение собственного уха с маминой сережкой: вторая потерялась, а первая долго томилась не у дел. Художница опасалась сказать о себе слишком много, отмела пять идей и остановилась на шестой и окончательной, где человека осталось действительно мало.

 

DSC02138i_opt

Я без подробностей. Франческа Кирке нашла, по ее словам, простой и оптимальный способ рассказать о себе: взяла фотографию из паспорта и сделала этот свой документальный образ в одном варианте нерезким, а другой и вовсе пустила шашечками, словно увеличив в фотошопе до максимума: документ, да не тот.

 

DSC02145i_opt_opt

Я человек-невидимка. Раймонд Стапранс спрятался в автопортрет 1978 года, да так, что не найдешь: голова ушла под черную шапку и растворилась на темном фоне, очки отразили внешний мир и во внутренний не пустили. Не сказать о себе ничего — значит сказать, что ты человек закрытый, а это уже характеристика. Кристап Гелзис тоже схитрил — представил себя в момент, когда снимал селфи, и словно выстриг из действительности ту часть лица, которую заслонил от нас черный мобильник.

 

DSC02155i_opt

Я это не я. Мадара Нейкена спряталась от нас настолько, что даже раздвоилась на два парных портрета — «Густ» и «Эрна». Это просто образы и просто импровизации. А где же Мадара? Мадара здесь, потому что художник присутствует в каждой своей картине.

 

DSC02144i_opt_opt

Я в возрасте Христа. Кристиан Бректе представил себя с крыльями, копьем и при доспехах. Образ святого Кристиана художник преподнес сам себе на 33-летие.

 

DSC02150i_opt

Я не с вами. Вия Зариня стала «Идущей мимо», прохожей. Художник идет мимо жизни по собственному — параллельному действительности курсу. Вия поместила свой силуэт внутрь этого движения — и скорость показала, и, размыв, сделала нежными собственные контуры.

 

DSC02154i_opt

Я и Рубенс. Колористка Хелена Хейнрихсоне показала себя «В свете Рубенса» — прислонилась к великому, уйдя лицом в его тень, спасла от засилья обнаженной женской натуры.

 

DSC02161i_opt

Я с чувством юмора. Анна Хейнрихсоне решила отрекомендоваться эгоисткой — погрузилась в ванну всем телом, только коленки торчат да руки в маникюре. Да лицо в маске синеет над водой — оттенок тот же, что «В свете Рубенса» у Хелены Хейнрихсоне: два синих автопортрета двух художниц датированы одним и тем же, нынешним годом и явно подмигивают друг другу.

 

DSC02165i_opt

Я человек современный. Каспар Зариньш представил фотопортрет: человек стоит на фоне собственных работ. Стоит со знанием дела: и шляпа фону вторит, и очки. А под очками глаза внимательные: написал одну работу, развернулся к ней спиной и уже делает другую: селфи — тоже работа. Художник считает, что автопортреты в наше время писать больше не нужно — для этого в самых разных мобильных устройствах существуют фотофункции, честь им и хвала.

 

DSC02146i_opt

Я настоящий! А вот Ритумс Иванов показал работу, кажется, наиболее серьезную: художник наконец перестал отвлекаться на образы и позволил себе роскошь рассмотреть собственное лицо. Он словно вынул эту работу из реальности, сымитировал фотографию и, как говорит сам Ритумс, «спокойно, со стороны посмотрел на себя».

 

DSC02139i - crop_opt

Я внимательный. Нормунд Браслиньш представил на выставке то, что увидел в зеркале несколько лет назад: время, посвященное автопортрету, художник определяет как подаренное самому себе на радость. Когда полет мысли не ограничен ничем, кроме творческих возможностей, есть шанс представить себя таким, каким ты хочешь выглядеть. В момент, остановленный «Автопортретом», взгляд художника был строг и сосредоточен — конечно, на любимом деле.

 

DSC02162i_opt

Я вечный. Янис Бланк удалось поиграть с самыми разными техниками — воском, смолой, маслом, яичной темперой, в итоге получился намек на находку археолога с подобием фаюмского портрета там, где лицо мумии обычно покрывает рельефная маска.

 

DSC02149i_opt

Я душевная. Анна Афанасьева написала «Автопортрет с душой»: девушка приложила к лицу ладони, подула в них, и показалась птичка. Художница утверждает, что передать особенности лица для нее — задача не главная, тем не менее и лицо удалось, и выражение — игривое, кокетливое, и пейзаж на фоне, который вдохновляет ее каждый день.

 

DSC02151i_opt

Я одинокий. Илмар Блумбергс написал себя углем — загнал «лирического героя» в угол и сидит там «В одиночестве под стеклом». Взгляд, как это почти всегда бывает в автопортретах, сосредоточенный, но здесь эта особенность получила новое применение: кажется, он сосредоточен на том, что не пускает его во внешний мир.

 

DSC02166i_opt

Я таинственный. Атис Якобсонс выставил сразу три автопортрета, которые погружает во все более глубокий туман — и не проверишь, ежик у него на голове или не ежик. А Гирт Муйжниекс прячется за название «РР» и смотрит из холста испуганными глазищами.

У нас разные «я». Отто Зитманис разбирается с агнцем, погибающим в его мастерской: искусство требует жертв. Кристап Зариньш проводит идею безотходного производства и пишет себя не на чистом холсте — на таком, где уже высохли совсем иные краски: портреты других таким манером не всегда исполнишь. Татьяна Кривенкова действует примерно в том же русле — находит поврежденный холст, чуть трогает краской, ничего конкретно не изображая, и даже в раму не вставляет — преподносит как аллегорию собственной сути. Гинтер Крумхолцс, стеклопластический, радужный, закрывает глаза — уходит в себя и улыбается тому, что там увидел, а Яна Брике и вовсе смотрит по собственному поводу сладкий сон. Рейнис Петерсонс рекомендуется с помощью тельняшки, Катрина Нейбурга — еще более сложно: «Я как деревяшка. Я как мешочек. Я как бабушка». А Майя Куршева затевает разговор не совсем о себе — о «Материнской линии», которая когда-то пересеклась с отцовской.

P.S. После прежней выставки в Купольном зале галереи задержалась скульптура работы Глеба Пантелева — бронзовая конная статуя, памятник неизвестно кому с неснятым покрывалом, которое снято никогда не будет. Но вот что значит контекст! Великого незнакомца окружили автопортреты и сорвали-таки с памятника покров тайны — игриво и без труда. Там оказался автор.